Берольд ощутил, как по телу прошла волна наглых мурашек. Они поползли по

рукам, по спине и по шее, тревожа, дразня и волнуя. (Берольд успел позабыть,

когда чувствовал что-то подобное.)

Сдавленный вздох пролетел по толпе, пары замерли, когда они вошли в

круг, но испуг пораженных танцоров ничуть не смутил его спутницу. (Ящеру

вдруг показалось, что ей даже нравится эта реакция.) Берольд не думал о том,

что вокруг все уже обсуждают, чем кончится вечер.

...Он, выбрав одну, приглашает ее танцевать... И бедняжке уже не

спастись! Звероящер ее украдет и утащит к себе...

Круг... Обход... Перемена партнеров... Опять переход... Они оба

молчали, никто не хотел начать первым. На третьем обходе она протянула

Берольду футлярчик, обвязанный лентой, ходатайство, но Звероящер не взял

его.

- Ты онемела? Не можешь сказать на словах, чего хочешь? - спросил он

ее.

- Для чего повторять то, что все уже знают? - небрежно ответила

женщина, странно взглянув на Берольда.

В ее голосе ясно звучала печаль, а взгляд был откровенно насмешлив.

Быть может, она сомневалась, что он может чем-то помочь?

- Ты считаешь, что кто-то захочет вмешаться, не зная, в чем дело?

- Я знаю, что те, кто был должен меня поддержать, пожелали меня

уничтожить, - с язвительно-ясной улыбкой сказала она, посмотрев ему прямо в

глаза. - Но я верю в себя. Справедливость всегда торжествует!

Берольд усмехнулся. Он в первый раз видел такой необычный контраст слов

и тона. Он знал, что она ничего не добьется. Никто не захочет вмешаться,

поскольку из всех человеческих масок, волнующих сердце, она взяла ту, что

совсем не годилась ей. Женщине очень хотелось казаться наивной и искренней,

но каждый жест, каждый взгляд выдавал, что она повидала достаточно, чтобы не

верить тому, что сама говорит. Ее мощный напор изумлял, как и смесь

непонятной веселости с явным цинизмом и жаждой быть в центре внимания. Эта

гремучая смесь впечатляла, она не могла не встряхнуть, не задеть, но

дурацкая маска смирения чуть приглушала опасно бурлящий поток настоящих

чувств женщины. А человек, оказавшийся рядом, легко отмечал то, что видел:

обман, откровенную фальшь, лицемерие. И это вдруг показалось Берольду

забавным.

Партнерша вновь вызвала в памяти Черные Скалы. Однако в ней больше уже

ничего не осталось от Орби, такой откровенной и чистой в своей первозданной

наивности. Альдис... С ним рядом опять была Альдис... Не гордая девушка из